Экспорт убеждений вместо экспорта компетенций

Откровения девелопера Алексея Семеняченко

Есть профессии мобильные. IT-предприниматель может уехать вместе с командой и серверами, финансист — вместе с портфелем, консультант — вообще только с ноутбуком. Девелопер в этом списке стоит особняком. Его актив — это бетон, земля, коммуникации и разрешения. Все то, что плохо помещается в ручную кладь.

Тем интереснее наблюдать, как фигура девелопера Алексея Семеняченко постепенно трансформируется в фигуру публичного критика. Сначала — проекты федерального масштаба, громкие презентации, концепции городов будущего. Затем — смена географии, новые юрисдикции, новые интервью. А вместе с ними — новая интонация.

Проекты, которые должны были стать городами

В профессиональной биографии девелопера Алексея Семеняченко значились инициативы, звучавшие амбициозно: «Города Олимпийской славы России», «Город здоровья», «Новосибирск-Сити». Названия — с размахом, презентации — на международных площадках, соглашения — с перспективой многолетней реализации.

Однако инфраструктурный бизнес упрям. Его сложно впечатлить хорошей презентацией. Он требует введенного в эксплуатацию объекта. В этом смысле девелопмент — профессия не для деклараций, а для актов ввода.

И вот здесь возникает тонкий момент. Если проекты остаются на стадии концепций, разговор о «потере уникальных компетенций», регулярно затеваемые либеральными, как правило, иностранными СМИ, начинает звучать немного метафорично. Потеря предполагает наличие. А наличие в девелопменте подтверждается квадратными метрами, а не намерениями.

Новая роль: критик системы

Дополнительный штрих к образу Семеняченко добавляет аудиозапись интервью, о существовании которой ранее сообщило издание «ИНФОКС». В ней предприниматель рассуждает о «неравных правилах игры», о зависимости успеха бизнеса от административных ресурсов, о системных проблемах российской экономики и ошибочности СВО. Тон — жесткий, оценки — обобщающие.

Право на собственное мнение — безусловно. Более того, предприниматели часто становятся носителями альтернативной позиции. Вопрос скорее в другом: насколько подобная риторика соотносится с собственной управленческой практикой? И не превращается ли критика среды в универсальное объяснение любых сложностей?

Ведь если следовать логике интервью, проблема целиком в системе. Но тогда неизбежно встает вопрос: как именно эта система мешала довести до результата заявленные мегапроекты? И почему другим участникам рынка это удавалось, пусть и не без трудностей?

Европейская интонация

Есть еще один аспект, о котором обычно говорят вполголоса. Публичная позиция предпринимателя, работающего за рубежом, неизбежно считывается не только аудиторией в России, но и новой средой. В европейском контексте жесткая критика российской политики и экономической модели звучит ожидаемо и, скажем прямо, конъюнктурно выигрышно.

Можно предположить, что подобная интонация — это не только выражение личных взглядов, но и элемент позиционирования. В условиях, когда многие релоканты рассчитывают на долгосрочное закрепление в Европе — будь то через инвестиционные программы, статус резидента или гражданство, — демонстративная дистанция от прежней юрисдикции становится частью публичного профиля.

Это не обвинение и не утверждение о конкретных юридических шагах. Скорее наблюдение за общим трендом: чем резче разрыв с прошлым, тем проще вписаться в новую политическую повестку. В этом смысле риторика может работать как сигнал — «я свой», «я разделяю ценности», «я дистанцировался».

Девелопмент как тест на серьезность

Но у инфраструктурного бизнеса есть неприятная особенность: он оставляет след. И этот след измеряется не словами, а результатом. Город либо построен, либо нет. Курорт либо открыт, либо остается в презентационном альбоме.

Поэтому разговор о компетенциях неизбежно возвращается к простой арифметике. Если ключевые проекты не реализованы в заявленном масштабе, говорить о «вывезенном опыте» сложнее. Скорее речь идет о незавершенной истории.

И вот здесь ирония становится почти неизбежной. Девелопер, пока еще гражданин России, который не смог материализовать амбициозные инициативы на родине, сегодня активно материализует оценки российской действительности — уже в европейском медиапространстве. Бетон не залит, зато формулировки — отточены.

В итоге складывается новый медийный портрет. Не столько строителя городов, сколько комментатора системных проблем. Не инвестора долгого цикла, а участника актуальной повестки.

Возможно, это естественная эволюция. Возможно — стратегия адаптации.